Letter of the Month of December and New Year Greetings
Letter of the Month of November - From Africa to Colombia
Letter of the Month of September
Letter of the Month of July - Enlargement of the Network towards China
Letter of the Month of Mai - 12th Edition of Franco-German Dialogue
Letter of the Month of April - Forum 2010 Dakar
Letter of the Month of March - Security and Governance
Letter of the Month of February - The Battle against Taliban
Letter of the Month of January - Religious Diversity and Tolerance in Islam
Rosa Otounbaeva , is apparently a tough character: she will need to be if she is going to lead her provisional government to a safe harbour! In Bishkek the obstacles to the exercise of power, internal and external, are sizeable and numerous.
Internal obstacles
+ The tens of thousands of poor wretches, who survive on the outskirts of the capital in the daily search for a dollar to survive, set in motion the inaugural assault on the very first night of the existence of the new government. The city centre and the inner suburbs, where luxury shops, tourist hotels, casinos and the smart residences of the privileged, not to mention the traffickers, fascinate the wretched, unemployed refugees and hooligans, looking for any weakness in police coverage to break windows and help themselves. Mafias and the proliferating criminal underworld, grown rich chiefly from the drug trade, have the financial resources to recruit from this mob whenever they want, and launch it on the smart districts; they can also ensure that developing situations are in their favour. On 7 April, of course, the downtrodden had enough matter for discontent to attack the authorities off their own bat. In future, however, they could be subject to manipulation, particularly over the question of land reform.
+ The traditionally nomadic Kyrgyz people have moved out of their traditional areas in their hundreds of thousands. In search of fresh pasture they have swarmed into the fertile Chou plain, not far from Bishkek. They have their eyes on the plots cultivated by farmers already installed there (often Slavs or Caucasians), but also on the lands still under indirect state control that have not yet been distributed [1]. These samozakhvatchiki or land-grabbers have recently invaded seeded fields, hoping to build mud-bricked temporary huts and pasture their meagre flocks around them, but in the short term jeopardizing the harvests.
+ Endless ethnic divisions are another very serious preoccupation. Traditionally split into two ‘wings’, left and right, the four million Kyrgyz subdivide on the ground into ‘northern tribes’ from the right wing and ‘southern tribes’ from the left wing. The southerners, more numerous, are grouped around their capital, Och. For the northerners (chiefly Kyrgyz from Chou, Talas, the Issyk-koul and Naryne), the southerners are viewed as not being true Kyrgyz, because of the influence of their Uzbek neighbours.
These Uzbeks form the largest national minority, with 15 per cent of the Kyrgyzstani population [2]. They are sometimes in compact urban groups, as in Och and Uzgen: sedentary by tradition and strongly Islamic, they are profoundly different from the Kyrgyz, still marked by their nomadic character and very few of them Muslims.
Kazakhs, Tartars, Uighurs and Meshket Turks [3], all Turkish-speaking, are mainly present in the north, while an indo-Iranian Tajik minority is found in the south, alongside the Uzbeks. Between all these minorities and the Kyrgyz majority, albeit generally fairly benevolent, tensions can appear in troubled times, as we saw in 1990 during the pogroms of Och and Uzgen that set Kyrgyz and Uzbeks against each other.
+ In Kyrgyzstan, as in nearly all the other Republics inherited from the USSR, the rampart of post-Soviet society is the Militia. This paramilitary organisation, considerably larger than the Army, is both a gendarmerie and a police force, overseeing rural and urban districts, ministries and administrations, transport and public places, always ready to intervene to maintain law and order and in the battle against organised crime. Unfortunately, this important state organisation, the pride of the Interior Ministry, has acquired an appalling reputation because of its privileges and abuses. It is reckoned to be so corrupt that the Mafias operate at the very heart of the institution. Some of its agents, trained in the old Soviet school, manifest brutality and arrogance towards the population. But they can be more accommodating towards wrongdoers who buy their indulgence. This organisation, powerful and effective when it wants to be, indispensable for the maintenance of law and order, is an instrument that can, by virtue of its mindset and its methods, put a brake on the democratisation process and encourage a slide into dictatorship. Severely tested by the revolution [4], it is not a fan of the new government. Whose orders does it follow in the south? The Bakiyev brothers are still on the run [5]. In Bishkek itself, hasn’t the Militia laid out its conditions in a 15-point ultimatum? If the provisional government doesn’t comply, the Militia could go on strike!
External obstacles
+ Kyrgyzstan, situated on the borderlands of Russia, China, Iran and the Indian subcontinent, by its relative proximity to Afghanistan and the Persian Gulf, occupies a unique strategic position. The United States is so well aware of this that it took the pretext of the war against terrorism, in late 2001, to rent the Manas-Bishkek base from Kyrgyzstan. The Russians did not take kindly to this intrusion into their Central Asian backyard, but, in a very weak state at that time, had to wait until October 2003 before positioning themselves on the Kant airbase, a bare 25 km from the Americans. With their financial situation restored they are constantly leaning on the Kyrgyz authorities to chase out the ‘troublesome guest’.
When Kurmanbek Bakiyev assumed power in 2005, with the acknowledged support of Washington [6], the Russians tried to swing the new President to their side. They thought they had succeeded in early 2009, when Bakiyev, allured by a promise of $2 billion in credits, called upon the Americans to abandon their base. But in June, faced with an offer in hard cash, the Kyrgyz Head of State changed his mind [7]: Manas remained in American hands as a ‘transit base’. Bakiyev thereby sealed his own fate, since the Russians, furious and still very influential in Kyrgyzstan, cut off his credits whilst increasingly supporting the opposition that had been dropped by the Americans. If the ‘hidden hand’ of a Special Service operation was barely perceptible in the build-up to the April revolution, Moscow’s ‘helping hand’ was obvious as events unrolled, starting with de facto recognition of the new regime on 8 April [8].
However, Russia and the United States have now ceased to be rivals, and both support the unfortunate Kyrgyzstan: neither Washington nor Moscow has any interest in the outbreak of civil war in this country. But there is still some competition concerning Manas, and this will certainly have an effect this summer, during the campaign leading up to the general election on 10 October: the candidates will be split between pro-Russian and pro-American factions, depending on their attitude towards the future of the base [9]. This persistent and unhealthy rivalry is tearing apart the Kyrgyz government, a prey to every kind of manipulation.
+ The Russo-American wheeling and dealing of the ‘great game’ being played out today in Bishkek, as in the whole of Central Asia [10], is accompanied by the fears of Kyrgyzstan’s neighbours about the possible emergence of democracy in this country. All the neighbours, China, Tajikistan, Uzbekistan, and even Kazakhstan—notwithstanding its current presidency of the OSCE—can be counted amongst authoritarian regimes. They fear a democratic contagion similar to the one that has already occurred in Andijan (Uzbekistan) in May 2005 following the ‘tulip revolution’, even the Chinese, disturbed by the Uigur minority in Sinkiang [11]. The ongoing reaction of all these powers is of a more or less accentuated closing of frontiers. And such a reaction is extremely awkward for a transit country like Kyrgyzstan.
Effectively, the basis of the country’s trade is the import of Chinese products for the markets of Dordoi near Bishkek or Karasu near Och, and their re-export to the whole of Central Asia and Russia. Closing the Kazakh frontier, as is currently the case, is ruinous for Dordoi. And a prolonged blockage of the passage of goods through the Uzbek border could completely destabilise the Kyrgyz Fergana. Nonetheless, the Uzbek Fergana, in the view of Karimov, must be protected from ‘Islamo-democratic’ subversion from Kyrgyzstan.
This frontier problem will be serious for the unhappy provisional government, harassed from one side by countries which would like to see a renewal of democracy in Bishkek (essentially the United States and Europe) and from the other by those who would only tolerate a semblance of democracy (Russia, China and above all Uzbekistan). Credits, vital for the country’s future, will only be forthcoming from one side or the other if the provisional government can manoeuvre with utmost cunning, and let it be understood that real democracy is not yet possible in Kyrgyzstan.
Already we can see, through NGO eyes, a muted struggle between the proponents and the adversaries of democracy. In Och, on 20 April, NGOs protested at an authoritarian reaction by the new local authorities who had somewhat muzzled the press in order to regain control of the situation. For the new leaders, literally caught between two fires, the embarrassment was palpable.
In the quadrangular game being played out in Kyrgyzstan, a fourth villain could, in the long-term, scoop the pot by taking advantage of the permanent rivalry between the Western camp (Americans and Europeans) and the Russians and Chinese. This is the Muslim element which, in spite of the Kyrgyz people’s very weak leaning towards Islam, has recently been making considerable progress among the population. This fourth force, prudent and shrewd, is still neutral but is discreetly mediating between Kyrgyz northerners and southerners: if a problem of partition occurs, or economic difficulties bring the Kyrgyz onto the streets, the Islamists will be in a position to arbitrate. Will the Kyrgyz Islamists let themselves be influenced by the Taliban movement? That would be extremely awkward for logistic support of NATO troops in Afghanistan. -----------------
The future is sombre for the provisional government, confronted by huge economic, national and social problems: in the coming months it will be pulled in every direction, while people will be unhappy about crop damage and harm to the tourist industry. Moreover, while the governing team is still united by the enormous challenge that it faces, it risks serious divisions this summer, when political competition will oppose such ambitious personalities as General Issakov, Almaz Atambayev or Omurbek Tekebayev [12].
It is to be hoped that Rosa Otunbayeva’s strong personality will counterbalance the ferments of these divisions. This woman of character and experience, 60 years old, who was extremely brave during the long martyrdom (the word is not too strong) of the opposition [13], enjoys a measure of popularity in her country. Kyrgyzstan, the only country in Central Asia to have a feminine proper noun for its female citizens, has stretched this originality to the point of putting a woman at its head—a real novelty in the CIS!
It would appear to be a judicious choice. By virtue of the fact that she was an apparatchik, Professor of philosophy and Marxism-Leninism, Rosa can reassure the last ‘dinosaurs’ of the Eastern democracies. At the same time, having been Ambassador to UNESCO in Paris, Ambassador to the United States and to Britain, and twice Foreign Minister of her country with a fair knowledge of English and French, she has made use of this opening on the West, where she has made friends.
The provisional government is Kyrgyzstan’s last chance, destined for break-up if it fails. It is also perhaps the last chance for democracy in Central Asia. The game is as important as it is difficult: good luck, Rosa!
[1] The ‘Green Book’ lands, as opposed to the ‘Red Book’ lands, krasnaya knizhka, which define clearly delineated private property.
[2] The word ‘Kyrgyz’ is used to define an individual of Kyrgyz origins, and ‘Kyrgyzstani’ to mean any citizen of Kyrgyzstan, whatever his ethnicity.
[3] Meshket Turks, originally from Georgia, were deported to Central Asia by Stalin.
[4] The Militia suffered at least two deaths and hundreds of wounded. Above all, its Chief, the Militia General Kongantiyev, Interior Minister and a respected officer, was nearly beaten to death by the demonstrators in Talas.
[5] According to the spokesman for the current Interior Minister, ‘the Militia chases the Bakiyev brothers during the day, and brings them food at night’.
[6] This de facto recognition occurred on 8 April, with a telephone conversation in which Putin offered Russian humanitarian aid to his correspondent, Rosa Otunbayeva
[7] The rent paid by Washington was increased by two-thirds in 2009, to $60 million annually, a more modest sum than the Russian aid. But the negotiations perhaps included some under-the-table arrangements.
[8] This de facto recognition occurred on 8 April, with a telephone conversation in which Putin offered Russian humanitarian aid to his correspondent, Rosa Otunbayeva
[9] If the ballot is conducted without fraud, the pro-Russian camp should succeed, because Kyrgyz majority opinion favours an American pullout.
[10] See the articles published on this subject by the author in Revue Défense Nationale, since March 2002.
[11] Peking has just dismissed the Provincial Governor and is undertaking a massive economic and social recuperation operation.
[12] Omurbek Tekebayev, the real number two man of the provisional government has been the victim of a provocation: drugs were put into his baggage as he was leaving by plane for Warsaw. Almaz Atambayev, Rosa Otunbayeva’s First Deputy, was the victim of a poisoning attempt. General Issakov, currently in charge of security, has done time in prison, and so on.
[13] It should not be forgotten that at least three journalists of the opposition tendency have been killed, probably by the Kyrgyz secret services.
 map political environment |
Ce commentaire est signé par trois officiers supérieurs en retraite des structures de forces kirghizes de sécurité et de défense; il ne représente que l’opinion des signataires et n’engage en aucun cas la rédaction du site:
Les évènements d’Osh selon des témoins oculaires
Avant de fournir une quelconque appréciation quant aux évènements s’étant déroulés en 1990 et en 2010, il convient d’accorder une attention à la situation socio-économique des populations des régions du sud de la république. Dans les années de 1950 à 1970 le niveau de vie de la population était très inférieur à celui établi après les années 1990, à cette époque-là dominaient la corruption, le clanisme et d’autres aspects négatifs, dont la censure interdisait de parler au « grand jour ».
A partir des années 1985-1990 le niveau de vie de la communauté ouzbèke de la population se mit à croître rapidement grâce à la spéculation, à la corruption et au trafic de stupéfiants. Le pouvoir politique du pays était parfaitement informé de ces phénomènes négatifs, cependant aucun constat adéquat n’a été établi et aucun mesure à cet égard n’a été prise. Bien au contraire, les dirigeants politiques étant impliqués dans ces activités.
Selon des informations opérationnelles et officielles des forces de l’ordre, la communauté ouzbèke de la population avait déjà planifié les troubles au sud de la république dans l’objectif d’obtenir l’autonomie et de prendre le pouvoir. Ces desseins apparaissent dans les revendications figurant dans le Programme de l’association « Birlik », dont la direction se trouve à New-York (USA), ainsi que dans les déclarations des leaders de la communauté ouzbèke, notamment, les députés du parlement, A. Sabirov, A. Artykov, I. Abdrasulov, ainsi que le virulent leader ouzbek à Djalal-Abad, B. Kadyrov. Les dirigeants cités ont revendiqué l’application aux ouzbeks d’un quota représentatif de 40% au parlement, au gouvernement et dans les autres structures du pouvoir, l’insertion dans la Constitution de l’octroi du statut de langue « officielle » à la langue ouzbèke. Il convient de relever que toute démocratie a ses limites. La notion de démocratie, dans la traduction de l’anglais « Demos Cratos », signifie « soumission intégrale aux lois » figurant dans la constitution de tel ou tel pays. Mais les ouzbeks résidant au Kirghizstan, sont sortis du cadre de notre constitution, et cela a donné lieu aux évènements tragiques de juin 2010 dans le sud de la république.
Le détonateur et le signal des évènements a été la situation conflictuelle entre des chauffeurs de taxi privés dans le quartier ouest de la ville d’Osh. Dans la nuit du 10 au 11 juin 2010 dans les quartiers de la ville d’Osh : Furkat, hôpital de district, maison des ventes, Frunze, Osh, hôtel « Alaï » et marché central, a été constatée vers 19 heures une concentration d’ouzbeks et dans ces mêmes endroits, à 23 heures, ont été tirées des salves et lue la prière de la nuit, en contradiction avec les canons de l’islam (alors que la prière du soir se termine à 22 heures). Ensuite, une foule d’ouzbeks armés de pistolets mitrailleurs, de carabines, de grenades et de substances incendiaires s’est mise à agresser partout les kirghizes qu’elle rencontrait. Ces ouzbeks se sont livrés en particulier à des tueries de kirghizes, des meurtres, des massacres, des viols, des incendies de véhicules et d’habitations, et les cadavres et corps mutilés ont été jetés dans la rivière Ak-Buura. Le 11 juin ils n’ont pas hésité à attaquer des agents des forces de l’ordre, à leur prendre leur armement, puis à les tuer sur place. Une preuve irréfutable de ces actes est l’assassinat bestial du chef du poste du ministère de l’intérieur pour le canton de Kara-suï et de son chauffeur, ainsi que d’autres agents des forces de l’ordre. Des fusillades nourries se sont poursuivies également dans les cantons de On-Adyr et de Cheremushki, où les seules victimes étaient kirghizes. La colonie kirghize sur la défensive n’était armée que de bâtons et d’autres moyens de fortune.
Malheureusement, les kirghizes ne s’attendaient pas à des intentions criminelles de la part des ouzbeks. De simples citoyens, parmi lesquels des enfants, des étudiants et des jeunes se promenaient en ville, nombre d’entre eux revenaient du marché et de leurs commerces, et ceux-ci ont été les victimes des ouzbeks déchaînés. Mais cet évènement n’a pas suscité de la part des représentants des organes locaux du pouvoir la réaction escomptée. L’occasion de prévenir d’autres évènements tragiques a été manquée.
Aux premières heures des 11 et 12 juin 2010 les établissements de soins de la ville d’Osh ont commencé à recueillir des blessés et des corps des victimes, qui étaient tous kirghizes. Le 11 juin, un groupe d’ouzbeks armés a investi le dortoir de l’école de médecine, où vivaient principalement des jeunes filles kirghizes et, sous le prétexte de vouloir les conduire dans un lieu sûr, ils les ont violées sauvagement, les ont déshonorées, mutilées et jeté les corps dans la rivière Ak-Buura, ou les ont brûlés. Une preuve de ces actes est le fait que sur le territoire de la république d’Ouzbekistan, tout au long de la rivière Ak-Buura plus de 200 cadavres, ainsi que des parties mutilées de corps ont été rejetés sur la rive, lesquels ont été restitués par la suite par la partie ouzbèke (République d’Ouzbékistan) à la partie kirghize.
Le 12 juin les ouzbeks ont poursuivi leurs équipées sauvages en s’en prenant, notamment, aux dortoirs de l’université d’état d’Osh, de l’Institut de Médecine, où vivaient des étudiants kirghizes.
Dans un monde civilisé toute information de ce type exige confirmation. La planification par les ouzbeks d’Osh d’un tel crime est certifiée par les faits irréfutables ci-après :
• Quelques jours avant le début des évènements les enfants, les femmes, les personnes âgées ouzbeks ont été évacués vers la république d’Ouzbékistan voisine, car en une seule nuit il était impossible à plus de 80 mille personnes de franchir officiellement la frontière entre les deux pays. En plus, tous les réfugiés avaient avec eux leur passeport et d’autres documents indispensables certifiant leur identité, de l’argent, des valeurs et d’autres affaires ;
• Les quartiers de Furkat et de Kalinine ont été sillonnés par des hommes ouzbeks armés de pistolets mitrailleurs, de carabines, de grenades et de substances incendiaires, à bord de 5 camions KAMAZ, équipés de blindages sur les pare-brise et sur les roues, et de tiges métalliques pointues sur les pare-choc, (ceux-ci se trouvent actuellement dans l’enceinte du bâtiment de la direction urbaine du ministère de l’intérieur) et ont tiré sur des gens avec l’intention de les tuer ;
• Au cours des premiers jours des évènements des jeunes gens de nationalité ouzbèke déambulaient en tenant ostensiblement dans leurs mains des pistolets mitrailleurs et des carabines et tiraient sur les kirghizes non armés qu’ils rencontraient sur leur chemin ;
• Au cours de l’inspection des lieux où s’étaient déroulés les évènements, des perquisitions et des autres opérations d’investigation, dans toutes les maisons ouzbèkes ont été découverts des pistolets mitrailleurs, des carabines, des grenades, des cocktails Molotov ;
• Dans les maisons de l’ancien député au Parlement de la république de Kirghizie Inomzhan Abdrasulov et de son frère a été découvert tout un arsenal d’armes et de munitions, d’explosifs ainsi qu’une grande quantité de stupéfiants ;
• Des armes et munitions de mêmes types ont été trouvées sur le territoire du sanctuaire du mont Suleïman, dans les mosquées centrales et périphériques de la ville d’Osh, fréquentées exclusivement par des personnes de nationalité ouzbèke. C’est là qu’ont été appréhendés des tireurs ouzbeks ;
• Dans le bâtiment de l’université ouzbèke de Djalal-Abad et dans la maison de Kadyrzhan Batyrov a été découverte et confisquée une grande quantité d’armes à feu et de munitions ;
• Avant le début des évènements, tous les commerces et conteneurs appartenant à des ouzbeks dans les marchés centraux de la ville d’Osh avaient été fermés, les portes soudées, sous le prétexte de départ de leurs propriétaires pour un délai indéterminé en Ouzbékistan ou en Russie ;
• Alors que débutaient les évènements dans la ville d’Osh, des actions armées ont été menées par des ouzbeks dans la ville de Djalal-Abad, le canton de Suzak, et dans d’autres secteurs de concentration ouzbèke. En particulier, le tronçon de la route Djalal-Abad – Bishkek, longeant l’usine de nettoyage du coton dans le secteur du col de «Topurak-Bel » avait été soigneusement couvert d’huile, des accidents y ont eu lieu, impliquant des véhicules avec passagers, et des ouzbeks tapis en embuscade ont fondu sur eux. De nombreux conducteurs et passagers de nationalité kirghize ont été tués sur place, leurs corps et leurs véhicules brûlés. Jusqu’à aujourd’hui des restes de corps mutilés et brûlés sont découverts dans le secteur du massif forestier sur le col « Topurak-Bel » ;
• De nombreux réfugiés ouzbeks, de retour d’Ouzbékistan au Kirghizstan, ont déclaré avoir été préalablement évacués en Ouzbékistan. Mais les organes du pouvoir ouzbek ne leur ont pas accordé l’aide matérielle et morale attendue. Selon le président ouzbek, I. Karimov, il leur a été accordé l’asile politique, après quoi il leur a fallu retourner au Kirghizstan ;
• Au retour de ces réfugiés vers le Kirghizstan les garde-frontières ouzbeks de faction leur ont confisqué tout leur argent, leurs bijoux en or et d’autres objets précieux. De plus, au moment de franchir la frontière, il a été exigé de chacun d’entre eux le paiement de 50 dollars US, sous peine de se voir enfermé en détention.
Il convient ici de parler de l’atmosphère dans la ville d’Uzgen au moment des évènements d’Osh. Conformément à la maxime « un aveugle ne tombe pas deux fois dans le même trou », les évènements tragiques de 1990 avaient marqué profondément les esprits, tant chez les kirghizes que chez les ouzbeks. C’est la raison pour laquelle, à l’initiative de sages patriarches ouzbeks réunis avec des représentants kirghizes, un consensus a été trouvé pour empêcher des actes comparables à ceux d’Osh. Au moindre conflit entre kirghizes et ouzbeks, la ville d’Uzgen aurait pu connaître des évènements tragiques irréparables avec d’innombrables victimes humaines. C’est que les ouzbeks résidant à Uzgen n’avaient aucune possibilité de fuite et aucune possibilité de secours. Cet élément a joué un rôle décisif pour éviter des conflits intercommunautaires. Il mérite d’être noté que les ouzbeks vivant dans la ville basse (Uzgen se compose de deux quartiers, la ville basse et la ville haute) avaient officieusement averti les habitants de la ville haute qu’en cas de conflit, ils seraient au côté des kirghizes.
Il convient ici de relever tout particulièrement la sage décision prise par le président ouzbek, I. Karimov, qui ne s’est pas immiscé dans les affaires intérieures du Kirghizstan et a refusé l’octroi d’un abri aux ouzbeks qui avaient préalablement rejoint l’Ouzbékistan à partir du Kirghizstan.
Les évènements d’Osh au Kirghizstan ont montré qu’au sein de la communauté ouzbèke avait été organisée au niveau des médias une attaque unilatérale, mal intentionnée, non objective et non vérifiée. Malheureusement, les principaux organes d’information étrangers ont cru les informations mensongères des « correspondants » de nationalité ouzbèke et ont accusé les kirghizes. Il est à noter que dans le camp des anciens députés au Parlement A. Sabirov, A. Fattakhov, I. Abdrasulov et d’autres représentants de l’intelligentsia ouzbèke aucune tentative n’a été engagée pour mettre fin à de tels propos de la part des « correspondants » ouzbeks. Au contraire, eux-mêmes avaient poussé à l’éclatement de la discorde intercommunautaire, infligeant un préjudice irréparable aux habitants de la région et à la république kirghize dans son ensemble aux yeux de la communauté mondiale.
Les conclusions :
• Il est indispensable de mener un travail ciblé d’internationalisation des communautés kirghize et ouzbèke de la population, ainsi que d’harmonisation de celles-ci;
• Il faut inculquer aux ouzbeks le respect des lois du Kirghizstan où ils vivent et sont citoyens, le respect de la langue kirghize, et dissuader ceux-ci de revendiquer « l’autonomie », qui est une utopie absolue ;
• Il faut démanteler, dans la ville d’Osh et dans d’autres lieux de forte concentration ouzbèke les quartiers communautaires, creuset du trafic de stupéfiants, dans lesquels se trouvent des dépôts d’armes à feu et d’explosifs, où œuvrent des organisations religieuses extrémistes qui en font leur base d’éditions de publications ;
• A la place des immeubles résidentiels endommagés il convient de construire des maisons, modernes, de plusieurs niveaux, en y logeant aussi bien des kirghizes, des ouzbeks et d’autres nationalités.
La cause principale des évènements passés a été la corruptibilité des couches supérieures du pouvoir, la vénalité des forces de l’ordre, la méfiance du peuple à l’égard du pouvoir des nantis.
Ошские события глазами очевидцев
Прежде чем дать какую-либо оценку событиям, происходивших в 1990 и 2010 годах, необходимо обратить внимание на уровень социально-экономического положения населения южных регионов республики. В 1950-70 годы уровень жизни населения было намного ниже, нежели после 1990 годов, в то же время процветали коррупция, клановство и другие негативные аспекты, о которых цензура запрещала выводить на «белый свет».
Начиная с 1985-90-х годов, уровень жизни узбекской части населения, начал резко подниматься за счет спекуляции, коррупции, незаконной торговли наркотиков. Об этих негативных явлениях руководство страны прекрасно было осведомлено, однако соответствующих выводов не было сделано и конкретных решений по ним не были предприняты. Наоборот, сами были замешены в них.
По оперативным и официальным данным правоохранительных органов, узбекская часть населения заранее готовилась к незаконному перевороту на юге республики с целью создания автономии и захвату власти. О чем свидетельствуют требования, изложенные в Программе Общества «Бирлик», штаб-квартира которого находится в Нью-Йорке (США), а также публичные высказывания лидеров узбекской части населения, в частности, депутатов Жогорку Кенеша КР А.Сабирова, А.Артыкова, И.Абдрасулова, а также ярого узбекского лидера в Джалал-Абаде Б.Кадырова. Последние лидеры выдвигали требования о выделении квоты узбекам 40% в Жогорку Кенеше, Правительстве и других структурах ветвей власти, ввести в Конституцию о придаче узбекскому языку статус «официальный». Следует отметить, что любая демократия имеет свои пределы. Понятие «демократия» - это в переводе с английского «Демос Кратус» означает «точное исполнение законов», изложенных в Конституции той или иной страны. Однако узбеки, проживающие в Кыргызстане, вышли за рамки нашей Конституции Кыргызстана, результатом которого явились трагические события в июне 2010 года на юге республики.
Началом и сигналом происходивших событий послужила конфликтная ситуация между частными таксистами в Западном районе г. Ош. В ночь с 10 июня на 11 июня 2010 года в районах г.Ош: Фуркат, Областная больница, Дом быта, Фрунзенский, Ошский, гостиница «Алай» и центрального рынка около 19 часов отмечалось сборище узбеков и в 23 часа в указанных местах одновременно был дан салют, прочитан ночной намаз, неприсущий канонам ислама (хотя вечерний намаз завершается в 22 часа). После чего вооруженная толпа узбеков с автоматами, снайперскими винтовками, гранатами и зажигательными смесями повсеместно начали нападать на проходящих киргизов. В частности, они начали массовые расстрелы киргизов, убийства, резню, насилование, поджоги автотранспорта и домов, а трупы и их расчлененные тела выбрасывали в реку Ак-Буура. 11 июня в открытую нападали на сотрудников правоохранительных органов, отбирали у них оружия, а самих зверски убивали на местах.
Неопровержимым доказательством тому является зверское убийство начальника Кара-Суйского РОВД и его водителя, а также других сотрудников правоохранительных органов. Массовые расстрелы продолжались и в районах Он-Адыр и Черемушки, где жертвами стали исключительно киргизы. А защищающаяся киргизская сторона была вооружена лишь палками и другими подручными средствами. К сожалению, о зверских намерениях со стороны узбеков, киргизы не ожидали. Простой народ, в том числе дети, студенты и молодежь гуляли по городу, многие возвращались с рынка и своих торговых точек, в результате чего и стали жертвами разъяренных узбеков. Однако, происходившему событию, представители местных органов власти не дали соответствующую оценку. Была упущена возможность предотвратить дальнейшие трагические события.
Первые часы 11 и 12 июня 2010 года в медицинские учреждения г.Ош начали поступать пострадавшие и тела погибших, исключительно киргизов. 11 июня вооруженная группа узбеков подъехала в общежитие Медицинского училища, где проживали в основном девушки кыргызы и под предлогом вывести их в безопасное место, зверски изнасиловали их, глумились над ними, расчленяли, а тела выбрасывали в реку Ак-Буура, либо поджигали. Свидетельством тому является то, что на территории Республики Узбекистан, по руслу реки Ак-Буура, на берег были выброшены более 200 трупов, а также расчлененные части погибших тел, которые впоследствии узбекской стороной (РУз) были переданы киргизской стороне. 12 июня, узбеки продолжали свои зверские действия, в частности, начали нападать на общежития Ошского Государственного Университета, Медицинского Института, где проживали студенты кыргызы.
В цивилизованном мире любые сведения аналогичного характера требуют свои подтверждения. О подготовке Ошских узбеков к такому преступлению свидетельствуют следующие неопровержимые факты:
• За несколько суток до начала событий, узбекские дети, женщины, пожилые люди заранее были вывезены на территорию соседней Республики Узбекистан, ибо за одну ночь более 80 тысяч людей не могли официально пересечь кыргызско-узбекскую границу. Причем все беженцы при себе имели паспорта и другие необходимые документы, удостоверяющие их личность, денежные средства, драгоценности и другие вещи.
• В районах Фуркат, Калинин вооруженные автоматами, снайперскими винтовками, гранатами и зажигательными смесями узбеки-мужчины разъезжали на 5 автомашинах КАМАЗ, оборудованные бронями на лобовых стеклах, колесах и металлическими штырями на бамперах, которые в настоящее время находятся на территории здания ГУВД и открывали огонь в людей на поражение.
• Первые дни событий молодые парни узбекской национальности открыто ходили с автоматами и винтовками, и открывали огонь по встречным невооруженным мирным киргизам.
• Во время осмотра мест происшествий, проведения обыска и других оперативно-розыскных мероприятий, во всех домах узбеков были обнаружены автоматы, снайперские винтовки, гранаты, зажигательные смеси в стеклянных бутылках.
• В домах бывшего депутата Жогорку Кенеша Кыргызской Республики Иномжана Абдрасулова и его родного брата обнаружен целый арсенал оружий и боеприпасов, взрывчатых веществ, а также большое количество наркотиков.
• Аналогичные огнестрельные оружия и боеприпасы были обнаружены в священном месте Сулайман-гора, центральных и местных мечетях г.Ош, посещаемые исключительно лицами узбекской национальности. И там же были задержаны снайперы-узбеки.
• В здании Джалал-Абадского узбекского университета и дома Кадыржана Батырова также были обнаружены и изъяты большое количество огнестрельных оружий и боеприпасов.
• Все торговые точки и контейнеры, принадлежащие узбекам в центральных рынках г.Ош, до начала событий были заранее закрыты, двери приварены сваркой, под предлогом выезда хозяев на неопределенное время в Узбекистан, либо в Россию.
• Одновременно с началом событий в г.Ош, начались вооруженные действия узбеков в г.Джалал-Абад, Сузакском районе и других местах компактного проживания узбекского населения. В частности, участок трассы Джалал-Абад-Бишкек, проходящий вдоль хлопкоочистительного завода в районе перевала «Топурак - Бель» был специально залит смазочным веществом, где присходили аварии проезжающих автомобилей с пассажирами, и на которых совершались нападения со стороны узбеков, сидевших в засаде. Многие водители и пассажиры киргизской национальности были расстреляны на месте, а их тела и автомобили были подожжены. До сих пор в районе лесного массива на перевале «Топурак-Бель» обнаруживаются останки расчлененных и подожженных трупов.
• Многие узбеки-беженцы, возвратившиеся из Узбекистана в Кыргызстан, рассказали, что действительно они заранее были вывезены в Узбекистан. Однако власти Узбекистана должной моральной и материальной помощи им не оказали. По указанию Президента Узбекистана И.Каримова им было отказано представление политического убежища. После чего они были вынуждены возвращаться в Кыргызстан.
• По возвращению в Кыргызстан, на узбекско-кыргызской границе узбекские пограничники полностью забирали у них деньги, золотые украшения и другие ценности, кроме того при пересечении границы с каждого требовали по 50 долларов США. В противном случае угрожали закрыть их в места лишения свободы.
Следует отметить об обстановке в г.Узгене, в период ошских событий. Согласно пословице «Слепой дважды в яму не падает», трагические события, происходившие в 1990 году, глубоко остались в памяти, как у киргизов, так и узбеков. Поэтому по инициативе трезвомыслящих аксакалов, узбекской национальности во время встречи с киргизской стороной, пришли к консенсусу по недопущению аналогичных событий как в г.Ош. В случае малейшего конфликта между киргизами и узбеками, в г.Узген могли произойти непоправимые трагические события с массовыми человеческими жертвами. Ибо узбекам, проживающим в г.Узген, некуда было бежать и просить помощи. Данное обстоятельство сыграло решающую роль во избежание межнациональных конфликтов. Что характерно, узбеки, проживающие в Нижнем Узгене, (г.Узген состоит из 2-х частей: Верхний Узген и Нижний Узген), жителям Вернего Узгена неофициально выдвинули требование, в случае каких-либо конфликтов, они будут на стороне кыргызов.
Здесь следует особо отметить мудрое решение, принятое Президентом Республики Узбекистан И.Каримовым, который не стал вмешиваться во внутренние дела Кыргызстана и отказал в представлении убежища узбекам, заранее прошедшим на территорию Узбекистана из Кыргызстана.
Ошские события в Кыргызстане показали, что со стороны узбекской части населения шла односторонняя, фальшивая, необъективная и непроверенная информационная атака. К сожалению, ведущие зарубежные средства массовой информации поверили лживым сведениям «корреспондентов» узбекской национальности и обвинили киргизов.
Необходимо отметить, что со стороны бывших депутатов Жогорку Кенеша А.Сабирова, А.Фаттахова, И.Абдрасулова и других представителей узбекской интеллигенции не было попыток пресечь подобные действия узбекских «корреспондентов». Наоборот, они сами подталкивали к разжиганию межнациональной розни, наносив непоправимый вред жителям региона, а также Кыргызской Республике В глазах мировой общественности.
Выводы:
• Необходимо вести целенаправленную работу по интернационализации киргизской и узбекской части населения, а также по их гармонизации.
• Научить узбеков к уважительному отношению к Законам Кыргызстана, где они проживают и являются его гражданами, кыргызскому языку, а не требовать «автономии», которая является абсолютной утопией.
• Ликвидировать существующие в г.Ош и других местах компактного проживания узбеков «махалла», которые являются гнездом незаконной торговли наркотиками, складами огнестрельных оружий, взрывчатых веществ, религиозно-экстремистских организаций и их базой по изготовлению изданий.
• Вместо разрушенных домостроений необходимо построить современные, многоэтажные дома, расселив в них как кыргызов, так узбеков и других национальностей.
Главной причиной происшедших событий явилось коррумпированность Высших эшелонов власти, продажность правоохранительных органов, недоверие народа власть имущим.
